четверг, 23 сентября 2010 г.

Одноклассники

Несколько дней назад я узнала о смерти своего одноклассника. Я не видела его тысячу лет, кажется, после школы мы встречались однажды или дважды, причем давным-давно. Но известие резануло больно-больно. Почему? Что такое нас связывало, что, когда эта ниточка оборвалась, я почувствовала остро, что что-то кончилось в моей жизни. Какое отношение этот человек имел к моей жизни, если я прекрасно обходилась без него столько лет, а вот когда он ушел, он что-то унес с собой?
В последние годы оказалось, что у нас много общих знакомых, и я иногда получала от него приветы, и сама просила передать. И было ощущение, что вот еще немножко, и мы увидимся на какой-нибудь научной или околонаучной сходке. Все! Теперь уже точно не увидимся.
Я не почувствовала страха за себя. Говорят, что когда уходят родители, появляется ощущение, что теперь ты на линии огня. Нет. Когда уходят родители, остаешься сиротой, и именно это невыносимо, и неважно, сколько тебе при этом лет. Я в это чудовищное лето простилась с двумя очень важными для меня и очень уже старыми людьми. И хотя их уход был естественным, если так можно говорить о потерях, все равно они знали меня ребенком, они знали моих родителей. Значит, и я маленькая, и мои родители теперь еще дальше от меня нынешней. И одноклассник – да, он мой ровесник, но не появилось мысли: вот, теперь наша очередь пришла…. Это именно ощущение потери.
Что это за такой феномен – сообщество одноклассников? Почему так приятно увидеть в почте уведомление с «одноклассников» и так сладко гадать, кто это? - Маша, Галя, Саша… А там обычно все то же: что же мы никак не соберемся… А чего собираться? Раз жили друг без друга столько лет, значит, и дальше не обязательно.
Но что-то связывает. Несколько лет назад мы меняли квартиру. Это длинная и отдельная история, но в моем окончательном решении по поводу новой квартиры сыграло роль то, что продавала эту квартиру хозяйка, которая в моей школе училась. И это всю ситуацию купли-продажи сразу же изменило. Я этой женщине сразу же и безусловно поверила, а она мне. Все шероховатости мы разруливали на раз, не очень вникая в частности. Умом-то я понимаю, что и однокашник может быть жуликом первостатейным, но вот поди ж ты, верю.
Не очень люблю банальное «Мы все родом из детства», но вот начинаю понимать, что, взрослея (и даже, увы, старея), продолжаю где-то на крупицу оставаться ребенком. Я не в романтическом смысле это говорю, а, если хотите, в коммуникативном. Т.е. детство, школа это не прошлое (и в этом смысле – «уже прошло»), а это скрытая часть настоящего. Виртуальная, закрытая от окружающих, тайная, если хотите. Но совершенно реальная. И очень важная.
Я не часто бываю там, где училась. Но всякий раз испытываю одно и то же: у меня стойкое ощущение, что сейчас в закутке у лестницы увижу своих одногруппниц, причем тогдашних, да и себя тоже увижу … Я не в бреду, я совсем не сентиментальна, ожидание это меня сегодняшнюю удивляет и смешит, но никуда не уходит. Но всякий раз, заходя на факультет, я вижу других и другое. И расстраиваться глупо, а все равно, как обокрали.
Вот и выходит, что пока есть люди, которые были рядом когда-то давно, например, в школе, это «давно» остается реальным. Есть такое понятие в психологии - «образ Я». Так вот, детское Я остается частью этого образа. А раз детство остается в сегодняшнем, почему бы моим приятельницам не оказаться в закутке у лестницы?
Люди из детства – словно бы доказательство реальности этого детского Я. Детство обычно – зона психологического благополучия. Мы стараемся сохранить ее. Встречаясь с одноклассниками (а достаточно и просто возможности встретиться) я убеждаюсь в реальности этой части Я. Эта зона комфорта и благополучия никуда не делась, вот она, в этих письмах, написанных не Катерине Николаевне, а Кате.
Ушел мой одноклассник – и ушла еще дальше эта девочка, которую я помню все меньше.

Комментариев нет:

Отправить комментарий