вторник, 7 июля 2009 г.

Я живу в Москве

Почитала я свои записи и немножко испугалась собственной назидательности. Ну заносит меня немножко, все-таки преподаватель, что уж тут... Это простительно, но неудобно как-то. Не нравится мне.
Поэтому сегодня буду писать про то, что уж вряд ли можно сделать дидактичным. Про Москву. Может, поездки мои мне такую тему навеяли, не знаю. А может, я посмотрела на фотографии моих читателей и вдруг увидела, что москвичка среди всех нас - только я.
Я знаю, что Москву никто не любит. И это понятно. Только я вот ее люблю. И мне, честно сказать, жалко, что больше никто к ней нежно не относится. Хотя слово "нежность", может и неточное.
Во-первых, для меня Москва связана с детством. И это была другая Москва. Мы жили между Арбатом и Пречистенкой. (Вот забавно, мама и бабушка говорили "Пречистенка", а для меня это уже была Кропоткинская. А теперь мои дети говорят "Пречистенка", а я - "Кропоткинская"). Это была огромная коммуналка, по коридору можно было ездить на велосипеде, что мы и делали. И топили печки - огромные голландки - углем. И был стол посреди комнаты, абажур, вечером приходили какие-то гости, о чем-то говорили и пили чай. А соседка пекла какие-то совершенно фантастические торты, один точно назывался Мишка - шоколадный и с безе, но что это был за торт теперь уже не помню, и спросить не у кого. Вот, кстати, не было тогда никаких лавочек у подъезда и старушек на лавочках. Это уже позже появилось, это уже деревенский уклад, а у нас все сидели именно за чаем, под абажуром.
И самое главное, были очень приятные зимы. Я холод не люблю, зиму терплю только. А вот тогда фонари висели не сбоку, как сейчас, а посередине над мостовой на растяжках, и свет был желтый, теплый, а не голубой. У меня зима до сих пор так и выглядит: вечер, свет желто-персиковый, снег идет и сугробы на мостовой около тротуара. И почему-то не было ветра. Я понимаю, что воспоминаниям верить нельзя, только, возможно, все эти переулочки и не давали ветру разгуляться, может и не было его действительно, хотя, может, меня просто в ветреную погоду гулять не водили.
Дальше - понятно, уехали мои родители на окраину, зато в отдельную квартиру. И там можно было кататься на лыжах практически от подъезда, и это было, теперь бы сказали, круто. И это была уже не совсем Москва, но все-таки и Москва еще, но какая-то другая. Были это самого последнего разбора хрущевки, но счастья у моих родителей было море от этой квартиры. И опять было какое-то соседство интересное, ходили друг к другу в гости, уже разговаривали, не боясь, но - на кухне, а когда бабушка приезжала в гости, она этого не понимала категорически, как это можно на кухне чай пить.
И вот, наверное, главное, что было какое-то ощущение общности-соседства-знакомства. В любых гостях обнаруживались какие-то троюродные знакомые, кто-то с кем-то учился, кто-то с кем-то на даче встречался или у знакомых. Читали тогда все одно и то же, и говорили об этом, и это создавало ощущение своего круга. Тогда, конечно, это не чувствовалось, а вот сейчас, когда ушло, стало ощущаться.
Я мало тогда ездила, только в отпуск, а в отпуске мало с кем общаешься, так только "здрасьте - до свиданья".
А потом однажды поехала в Красноярск лекции читать. И это был шок-восторг. Во-первых, Енисей, Дивногорск. Я такой красоты не видела нигде раньше. И, во-вторых, вот не знаю, как сказать - жадность до всего, что ли. Людям, к которым я приехала, все было интересно. Они спрашивали, слушали, задавали вопросы. Они точно знали, чего они от меня хотят, они держали меня в тонусе и не давали расслабиться. Это была не московская домашняя тусовка, когда все свои, и поэтому все время как в домашних тапочках. И не московская расслабленность. Это был какой-то голодный азарт и вызов. И море адреналина. И сейчас, когда прошло много лет с той поездки, я все равно чувствую эту разницу, когда приезжаю куда-нибудь. И разница эта не в пользу Москвы.
Здесь у меня на лекциях сидят этакие уставшие от психологии барышни, которые сюда пришли только потому что их палками загнали, им скучно все, я их ничем не могу зацепить, сколько бы ни старалась. Причем они не прочитали и сотой доли тех книжек, пусть и не про психологию, которые я в свое время прочитала, но разговаривают со мной так, словно они столько же не то что прочитали, а и написали уже.
И это снобизм, за который москвичей и не любят, хотя "не любят" это слишком мягко сказано. И этот тип москвичей заведомо в проигрыше, и поделом. Плюс деньги, которых здесь больше, плюс возможности, которыми никто не пользуется....
У меня когда-то возникло такое сравнение: Москва это такая содержанка не первой молодости, умная, из хорошей семьи, но уже сильно подрастерявшая и привлекательность, и молодость, может быть, немножко хмельная, располневшая и даже немного неряшливая, ленивая. Но все еще ох как способная завлечь, оторвать от семьи, а там и бросить.
Представьте, что такую женщину вы знаете давным-давно, еще с тех пор как она была милой девочкой, вы помните ее семью и друзей... И вы, конечно, ее любите, хотя стерва она теперь первостатейная.
Вот и я также люблю Москву.