четверг, 23 сентября 2010 г.

Одноклассники

Несколько дней назад я узнала о смерти своего одноклассника. Я не видела его тысячу лет, кажется, после школы мы встречались однажды или дважды, причем давным-давно. Но известие резануло больно-больно. Почему? Что такое нас связывало, что, когда эта ниточка оборвалась, я почувствовала остро, что что-то кончилось в моей жизни. Какое отношение этот человек имел к моей жизни, если я прекрасно обходилась без него столько лет, а вот когда он ушел, он что-то унес с собой?
В последние годы оказалось, что у нас много общих знакомых, и я иногда получала от него приветы, и сама просила передать. И было ощущение, что вот еще немножко, и мы увидимся на какой-нибудь научной или околонаучной сходке. Все! Теперь уже точно не увидимся.
Я не почувствовала страха за себя. Говорят, что когда уходят родители, появляется ощущение, что теперь ты на линии огня. Нет. Когда уходят родители, остаешься сиротой, и именно это невыносимо, и неважно, сколько тебе при этом лет. Я в это чудовищное лето простилась с двумя очень важными для меня и очень уже старыми людьми. И хотя их уход был естественным, если так можно говорить о потерях, все равно они знали меня ребенком, они знали моих родителей. Значит, и я маленькая, и мои родители теперь еще дальше от меня нынешней. И одноклассник – да, он мой ровесник, но не появилось мысли: вот, теперь наша очередь пришла…. Это именно ощущение потери.
Что это за такой феномен – сообщество одноклассников? Почему так приятно увидеть в почте уведомление с «одноклассников» и так сладко гадать, кто это? - Маша, Галя, Саша… А там обычно все то же: что же мы никак не соберемся… А чего собираться? Раз жили друг без друга столько лет, значит, и дальше не обязательно.
Но что-то связывает. Несколько лет назад мы меняли квартиру. Это длинная и отдельная история, но в моем окончательном решении по поводу новой квартиры сыграло роль то, что продавала эту квартиру хозяйка, которая в моей школе училась. И это всю ситуацию купли-продажи сразу же изменило. Я этой женщине сразу же и безусловно поверила, а она мне. Все шероховатости мы разруливали на раз, не очень вникая в частности. Умом-то я понимаю, что и однокашник может быть жуликом первостатейным, но вот поди ж ты, верю.
Не очень люблю банальное «Мы все родом из детства», но вот начинаю понимать, что, взрослея (и даже, увы, старея), продолжаю где-то на крупицу оставаться ребенком. Я не в романтическом смысле это говорю, а, если хотите, в коммуникативном. Т.е. детство, школа это не прошлое (и в этом смысле – «уже прошло»), а это скрытая часть настоящего. Виртуальная, закрытая от окружающих, тайная, если хотите. Но совершенно реальная. И очень важная.
Я не часто бываю там, где училась. Но всякий раз испытываю одно и то же: у меня стойкое ощущение, что сейчас в закутке у лестницы увижу своих одногруппниц, причем тогдашних, да и себя тоже увижу … Я не в бреду, я совсем не сентиментальна, ожидание это меня сегодняшнюю удивляет и смешит, но никуда не уходит. Но всякий раз, заходя на факультет, я вижу других и другое. И расстраиваться глупо, а все равно, как обокрали.
Вот и выходит, что пока есть люди, которые были рядом когда-то давно, например, в школе, это «давно» остается реальным. Есть такое понятие в психологии - «образ Я». Так вот, детское Я остается частью этого образа. А раз детство остается в сегодняшнем, почему бы моим приятельницам не оказаться в закутке у лестницы?
Люди из детства – словно бы доказательство реальности этого детского Я. Детство обычно – зона психологического благополучия. Мы стараемся сохранить ее. Встречаясь с одноклассниками (а достаточно и просто возможности встретиться) я убеждаюсь в реальности этой части Я. Эта зона комфорта и благополучия никуда не делась, вот она, в этих письмах, написанных не Катерине Николаевне, а Кате.
Ушел мой одноклассник – и ушла еще дальше эта девочка, которую я помню все меньше.

четверг, 16 сентября 2010 г.

Юбилей В.В.Давыдова

В.В.Давыдов родился 1 сентября 1930 г. Ему исполнилось бы 80 в этом году. Сегодня я была на конференции его памяти в Психологическом институте РАО.
Он был директором этого института, работал там практически всю рабочую жизнь. Был только перерыв с 1983 по (точно не помню) 1986. Тогда Давыдов отказался уволить из института А.Арсеньева и В.Библера (эти люди - цвет нашей философии), и его исключили из партии со всеми вытекающими последствиями - за покровительство идеологически чуждым... Тогда же его сняли с поста директора, а потом вынудили уйти и из института. Спустя несколько лет ситуация изменилась и он вернулся.
Я несколько лет работала в лаборатории В.В.Давыдова. Об ушедших принято говорить в превосходной степени. Но В.В. - особый случай. Мы все впоминаем его с теплотой и радостью от того, что жизнь подарила такой подарок - общение с Давыдовым. Для меня это такой личный опыт, который трудно описать, тем более вот в такой форме письменного сообщения.
Но сейчас - о другом. О конференции. Как на любом таком мероприятии, были научные выступления. Не могу написать "доклады", т.к. времени каждому выступающему дали по 15 минут. Почему - не знаю.
Но вот что реально произошло: ни один из выступающих не уложился в отведенное время. А люди-то все статусные, как их остановишь... Но это бы ладно, задержались, ничего страшного. Но (!) практически все говорили по письменному тексту. Я знаю работы практически всех, поэтому, внимательно вслушиваясь, мне удалось понять то, что говорилось. Но вообще - жуть! Представляете: сложнейший и тончайший философский или психологический текст, теоретический, каждая фраза требует понимания, а текст весь целиком - долгого вдумывания. А Вам его вслух зачитывают, монотонным голосом, да еще в зале с непростой акустикой.
Вот, спрашивается, эти умные люди, психологи, между прочим, они что не догадываются, что аудитория просто выпала? Я уж не говорю про студентов, которых тоже туда позвали. Но даже и более продвинутые.
Наверное, у каждого были свои причины - застолбить тему, сделать серьезное сообщение в важном для всех нас месте, показать прогресс своего института...
Но это было полнейшее игнорирование аудитории: я сделаю так, как нужно (хочется, могу, умею) именно мне. А вы... Ну, напрягитесь! Постарайтесь понять. Тоже ведь доценты с кандидатами. А что письменный текст и устное выступление строятся просто по разным законам - нам на это... И вообще - эту у вас голова должна болеть.
Это я все к тому, что если вы как-нибудь вдруг подумаете, что мы тут на нашем курсе рассуждаем о вещах очевидных и всм понятных, впомните какое-нибудь последнее публичное действо, на котором вы были, и проанализируйте его. И попробуйте на глазок прикинуть сколько % из произнесенного было воспринято.
Одним словом, цитируя Людоедку Эллочку: мрак!

воскресенье, 12 сентября 2010 г.

Начинаем продолжать...

Итак, ура! Я вернулась. Я очень долго тут не появлялась. Сразу скажу: чем активнее читатели, тем больше хочется писать. Но, видимо, мои записки не цепляли. Это типа: наготовила вкусной еды, а гости даже за хозяйку не выпили. Так что прошу: пейте за хозяйку! Не бойтесь обидеть меня лестью.
Итак, мы все о своем, о девичьем, о коммуникации. У меня здесь две мысли, что уже много, как вы понимаете.
Ситуация номер раз.
Разговариваю со своей коллегой из другого города. Она мне напоминает, что я ей рассказывала о книжке и даже обещала прислать. Про какую книжку-то речь шла? Не помню категорически. Она тоже толком не помнит, но ей простительно, она-то не читала. Начинаем вспоминать.
Она мне: Вы сказали, что это про символы.
Какие символы? Ничего я про символы не помню.
- Вы ее на работе читаете, и она у Вас там лежит, поэтому Вы ее мне сразу не дали.
Вот тут совсем непонятно, я на работе книжек не читаю, никаких, даже по работе. Я все книжки читаю лежа, хоть Донцову, хоть постмодернистов. На работе - никак невозможно. Не могла я такого сказать, ну никак не получается.
- А автор - кто?
- Не помню я, Вы так быстро сказали, иностранец какой-то.
- А на каком языке?
- На русском, наверное... (неуверенно так).
- Что же Вы автора-то не спросили?
- Неудобно как-то было... Вы еще так интересно рассказывали, что начали ее читать с середины, и сразу вчитались, я еще удивилась, как это можно книжку научную читать с середины.
Я в полной растерянности. Но, известное дело, что-то вспомнить не можешь, и потому мучаешься. Вот я и мучаюсь.
Приезжаю на дачу, захожу к себе и, ура-ура! вот она. Бэзил Бернстейн, жуть жуткая, понять я своим слабым умом ничего не могла. Лежит, естественно, на кровати, где ж ей еще лежать? Ни на какой не на работе.
А теперь, внимание, что же я ей на самом деле про эту книжку рассказывала.
Книжка мудреная до жути. Я просто ничего не поняла. По причине полной непонятности я ее читала так: прочитаю постраницы, не пойму, потом пропускаю страниц десять и опять пытаюсь, опять ничего не выходит. Но соображаю, что эта моя коллега, которая такие книжки читает и даже пишет, скорее всего, заинтересуется. И надо ей сказать. И сказала при случае.
Вот так было на самом деле.
А теперь собственно мораль. Коллега моя - бывшая моя аспирантка. Т.е. я для нее умная. И поэтому про мое непонимание она проигнорировала. Запомнила, что я "читала с середины", что отчасти правда, но неполная, т.к. я все равно ничего не поняла, а читала не с середины, а пунктиром. Но это она категорически не запомнила. Дальше - "на работе". Ну, действительно, а где же еще книжке-то быть? Где профессор книжки читает? (а разговор был дома у меня). Если не дома, то на работе. Ну не на даче же, лежа вечерком в сорокоградусную жару, да при смоге? Понятное дело - на работе.
Автора не запомнила? А как его запомнишь? Это надо специально спросить и записать, а она - постеснялась.
Почти правда - только одно: "про символы". Ну, тепло, как говорится, но не горячо.
Вот я думаю: как же нам удается хоть как-то друг друга понимать? Мы же не слышим, а если слышим, то понимаем по-своему.
Я тут вспоминаю еще байку, которая ходила среди психологов в свое время. Человек в командировке, время обеденное, а он - голодный. Идет по улице незнакомой, поесть негде, а есть уже очень-очень хочется. И видит он вдруг: огромными буквами "ОБЕДЫ". О, счастье! Он туда бегом. Подбегает: а это не "обеды", а "обувь". Т.е. с голодухи он даже читать разучился. Кстати, такой вывески "обеды" просто в советские времена не существовало, но ему это даже в голову не пришло.
Кстати, в образовании это все совсем не невинно и не смешно оборачивается.
Когда мой сын пошел в первый класс, д.з. им, естественно, не задавали поначалу. Что задали? Ничего. Ну и славно, гуляем! А потом слал приходить несчастный. Я - выяснять. Оказывается, в конце дня учительница выдает такой текст: я вам ничего не задаю, но, если кто-то захочет - вот, напишите... прочитайте... Мой сын, он не хочет и ничего не делает. Не задано же! А на следующий день: дети, кто написал- прочитал? Маша? Ура Маше, она молодец! Миша? Ура Мише, он молодец! Алеша? (мой) ты ничего не сделал (!?) Ну, ладно, живи пока...
Это я к тому, что давайте базар фильтровать...

Ну, а теперь ситуация номер два.
На днях были в гостях. Разговариваем. Я что-то такое говорю, а хозяйка начинает мне резко возражать. Мы в этот момент уже в дверях стоим уходить, и уходим. Едем обратно. И я всю дорогу мужу объясняю, какая хозяйка дура страшная, ну чего она так завелась.
А потом подумала: вот ситуация - никакая, ну, мелочь. А я-то сразу - "дуррра!" И получается, хотя я этого прямо не говорю, и даже не думаю в тот момент, что я-то точно гораздо умнее (ну и уж до кучи - красивее, успешнее, выгляжу лучше...). Т.е. все просто как пареная репа: она- дура, а я - ого-го!
Как говорится, пустячок, а приятно! И главное - просто и быстро. Обзовешь кого-нибудь, и сама вся в шоколаде. И напрягаться не надо.