понедельник, 5 октября 2009 г.

С днем учителя!

У меня - как всегда. Вот опять сходила на семинар-конференцию-лекцию, посмотрела, подумала. И пишу. Теперь это был запуск работы специалистов по формулированию результатов обучения в основной школе.
Ситуация такова: объявлен конкурс. организация подает заявку, долго она рассматривается, потом долго подписывается контракт, потом еще что-то тянется. И вот все готово. Причем понятно, заявку подает начальство, а делать будут рядовые сотрудники. Когда их собрали (вот тут я и оказалась), времени на реальную работу осталось ноль целых, ноль десятых. А у всех текущие дела, кто-то за это время уволился, кто-то заболел... И вот гром грянул. Денег, как всегда, совсем не столько, чтобы все бросить и только этим заниматься.
Ситуация до боли знакомая. И удивляться тут нечему. Ну и, соответственно, реакция потенциальных работников тоже понятная.
Но когда я там сидела и смотрела, мне происходящее что-то напомнило очень-очень знакомое. Догадайтесь, что? Объявление о самостоятельной по математике в пятом классе.
Как пятиклассники, солидные дамы перебивали ведущего, не слушали ответов на свои вопросы, разговаривали с соседями, выразительно пожимали плечами и кривили губы. Стоял непрерывный шум, который несчастная ведущая пыталась перекричать.
Забавно, никто не был виноват. И никто ничего не мог сделать. Не было среди присутствующих ни одного человека, от которого что-нибудь бы зависело. Ровно как в пятом ( шестом, седьмом и т.д.) классе.
О чем я? Я о свободе и ответствености. Чтобы за что-то отвечать надо иметь свободу действия. Нет свободы - нет ответственности. Почему? Потому что отвечать можно только за свое собственное действие. Нет действия - нет ответственности. А действовать ни школьники, ни их учителя не могут. Просто нет свободного пространства для такого действия. Где свободен ученик? Где у него пространство для принятия решения и затем для действия? Он относительно чего может выбрать - делать-не делать или делать так или делать иначе? Тогда он ни за что и не отвечает.
А учитель? Он относительно чего свободен? Где пространство его собственного выбора и действия? На мой взгляд - нигде.
Теперь рассуждаем дальше.
У нас пятнадцатилетние школьники не умеют решать задачи, которые теперь считаются важными: не просто на применение правила, а на анализ, проверку версий, сопоставление условий. Что надо, чтобы уметь? нужна свобода в обращении с предметным материалом. Он (предметный материал) должен стать материалом для свободного (заранее не регламентированного, поискового) действия. Нужна свобода попробовать. Нет такой свободы: вперед, объем растет, завтра новая тема.... Об этом много говорят, ругая программы, но не отдавая ни пяди предметной земли. Это вроде уже все поняли.
Но когда смотришь на педагогов, начинаешь понимать, что тут еще одно - учительская несвобода. Учитель зажат требованиями и программами, и экзаменами, и... Он несвободен. И никогда такой учитель не научит школьника свободному действию. Сам не умеет, и ученику не передаст. Поэтому в PISA мы в проигрыше на долгие годы вперед.
Боюсь, предоставь педагогам сейчас свободу, они испугаются и откажутся: не освоили когда-то, теперь уже поздно. И по-моему, из того же ряда - бесконечные разговоры про творчество в учительской профессии. Это ведь просто компенсация тотальной несвободы.
А теперь - про ответственность. Ее не может быть по принципу (см. выше). Но можно назначить ответственного. Ты ничего не будешь решать, ничего не можешь делать самостоятельно, но ты будешь за все отвечать. Готов? Всегда готов!
Получается: ноль свободы, ноль реальной ответственности, но море ответственности назначенной (как говорит всеми нами любимый Хасан, вмененной). Ну, вот, собственно, и все. Отсюда так называемое выгорание, стрессы, профессиональная деформация личности.
Господи, ну что же с этим со всем делать-то!?
Да, я ведь хотела поздравить с днем учителя. Поздравляю!

пятница, 2 октября 2009 г.

О политкорректности

На днях я побывала на очень пафосном мероприятии. Это новая российская инициатива, связанная с проблемами качества образования. Исходно действия в этом направления были связаны с председательством России в G-8. Поэтому понятно: высокие гости, роскошное место проведения, все в "белом". Несколько иностранных делегаций. Причем инициатива эта направлена на помощь бедным странам в развитии качественного образования. Соответственно - представители этих стран.
И вот задумалась я об этой самой политкорректности. С одной стороны, все очень корректно: никакой сегрегации, дескать мы вам поможем, граждане развивающихся стран, чтобы у вас стало еще лучше. С другой, - смотрю я на все это великолепие и думаю, а каково этим самым представителям на это смотреть. И мне-то глаза режет, а им? И сколько учебников для детей можно было бы купить, да что там учебников, сколько супа?
И доклады. Про то как в Африке только процентов сорок детей заканчивает девятилетку, но пять процентов из окончивших - неграмотные. И сразу же вслед за первым - второй, про то как высшее образование увеличивает шансы на успешную карьеру. И как мало востребован ручной труд. Где, позвольте, в Африке не востребован? Да как вам сказать... вообще не востребован.
И что-то тошно мне стало от такой политкорректности.
А с другой стороны - мои соотечественники, которые, глядя на африканцев не стесняются, по-русски, конечно, называть их сами понимаете как. Вроде, мы же понимаем... Куда им, дескать...
Ладно Запад, мало у меня иллюзий не осталось по поводу их политкорректности, особенно после близкого общения. Но мы? Почему мы так легко говорим? И киваем понимающе?
Мы что забыли начало девяностых, когда и нас также подкармливали и учили?
Мы с легкость употребляем слова, которые заведомо оскорбительны для того, кого характеризуют.
Я не хочу писать эти слова, мы все их знаем, употребляем походя, не замечая. Власть нам подыгрывает: по ТВ в сводках криминальных новостей - приезжие. Нам настойчиво объясняют, что происходило на Черкизовском рынке, мы ужасаемся, глядя на неславянские лица, которые мелькают на экране. И вопрос, почему столько лет огромная территория города оставалась вне закона, "кому это выгодно", не рождается, нас убедили, мы поверили.
И сразу же власть - это МЫ, она наша, своя, а ОНИ - вот они, преступники, потенциальная угроза, мина под нашим благополучием.
Ладно, все понятно.
Но я еще хочу о словах. "Бабы дуры", друзья человека, блондинка... Как бы мы ни иронизировали и по поводу самих "баб", и по поводу наших шуток про "баб", это совсем не невинно. Как только мы высказались - просто высказались, только слово, даже шутка - мы сразу же психологически от этой категории отделились. Я - умная, ловкая, успешная, отличный водитель, и она-они - блондинка, тупая, права купила. Это происходит помимо моей воли, просто через логическую операцию категоризации. Мое мышление само производит эту операцию.
Сами слова мной управляют, причем автоматически, мимоходом.
Мне режут ухо слова про людей, которые сейчас фактически обеспечивают жизнь в Москве. Режут, до этого я доросла. Я их стараюсь не употреблять.
Но само разделение - сегрегация - вросло в меня, я даже и без слов произвожу в уме операцию категоризации: мы - они. И такая я сразу белая и пушистая, что просто слезы умиления на глаза наворачиваются.
Американцы запретили говорить. Мы смеемся по этому поводу. Но ведь это работает! Если запрещено сказать, значит, запрещено так думать! Мне запрети, я думать не перестану, операция-то сформирована. Поэтому мне смешно. Но для растущего ребенка, который в силу этого запрета, просто никогда при своей жизни этого слова не услышит, для него просто этого разделения, этой самой категоризации не будет.
И поэтому работает.
Я уже писала о нашем неумении общаться с незнакомыми людьми. И о том, как это видно со стороны. Теперь вопрос - почему не умеем. Ведь все эти слова и логические операции - следствие. А причина? Причина в том, что в России не было социальной жизни, не было у людей опыта общения с незнакомыми. Вот в Голландии, когда надо было строить дамбы, люди незнакомые собирались и строили, и общались друг с другом, независимо от того, кто откуда. И учились общаться, приобретали опыт. А у нас просто негде было этому научиться.
Помните, я про Москву писала. Я ведь тоже про эту замкнутость писала. Старая Москва была замкнутой, она не пускала к себе под свой абажур, отторгала. Домой не приглашала. А других мест встретиться - не было, только на работе и по работе. И это разделение, несмотря на всякую там мобильность и открытость, сохраняется. Девочка, с колоссальным трудом устроившаяся в центре, через год уже с раздражением говорит: "понаехали тут!"
Я не хочу сказать - давайте перестанем. Это утопия. Я просто говорю - давайте сами себя слушать. Что мы говорим. Просто. "Просто для общения".